Гримасы автопрома: дилетанты против системы Кому позволено делать автомобили? Мы приучены к тому, что это непременно государственный уровень. Чтоб огромный завод, трубы в небо, дым над городом, Госплан с отчетами, министерство с кабинетами, пятилетний план, государственные испытания, автопробеги и знак качества. Но альтернатива всему этому — во многом бесполезному — хозяйству появилась очень быстро. По большому счету, с рождением НАМИ−1 конструкции Константина Шарапова, взявшего за основу идею Ганса Ледвинки, соседский забор, колеса и мотор, собрав это в автомобиль, простотой приближенный к обеденному столу.
Купленный под ключ завод Генри Форда по выпуску ГАЗ-А и ГАЗ-АА вернул ситуацию в министерское русло, превратив азартное изобретательство в государственную задачу. С той поры автопром стал мрачным и ответственным делом, с привлеченными комиссарами, как, скажем, Иван Лихачев и партийными номенклатурщиками, как, например, кандидат в члены ЦК КПСС Евгений Браков.
Но дожидаться очереди на автомобиль в СССР было невыносимо, а инженеров страна выпускала тысячами, поэтому возникла еще более устойчивая альтернатива государственному автопрому, оформившись в конце советского периода в телепрограмму «Это вы можете».
НАМИ-1.
ГАЗ-А.
Самодельщики гнули железо, пилили металл, добывали запчасти, варили пластмассу, шили салоны и демонстрировали убедительный пример создания автомобиля силами одного человека. Примечательно, что самодельщики замахивались и на двигатели, и на трансмиссии, поразив телезрителей даже работоспособным вариатором.
Гибель Госплана, пятилеток, Министерства автомобильной промышленности и СССР не изменила главного — делать автомобиль надлежало на заводе. Хотя его размеры отныне не обязывали к гигантомании. Но именно такая альтернатива и не удалась. Мелкие потуги типа «Автокама», «Кинешмы», народного «Мишки» и редчайшего Reliant скончались быстро и беззвучно.
Чуть громче и дольше умирали более размашистые «Дервейс» и ТагАЗ. Зато частники от уровня дворовых самодельщиков подступились к индустриальным закромам всего мира и позволили себе производство неплохого уровня и облика, как, например, Bilenkin Classic Cars, Marussia или изделия великого Дмитрия Парфенова, в названиях которых разобраться невозможно. Именно они показали, что даже в нашей стране автомобильная промышленность может быть частной.
Микролитражка "Мишка".
О чем остальной мир знал с 1886 года, благодаря Карлу Бенцу и Готлибу Даймлеру. Эту разницу миров лучше всех сформулировал Сергей Довлатов, создавая газету «Новый американец», когда пытался получить разрешение властей и с удивлением узнал, что «в Америке газету может издавать каждый поц»…
Справившись в понимании, что автопром не сложнее пирожков, продаваемых с уличного лотка, важным параметром домашнего изготовления автомобилей стал образовательный уровень авторов. Подразумевалось, что создание автомобиля по плечу исключительно инженерам.
Но Илон Маск не инженер, а предприниматель. В отличии от Мате Римака, недавно купившего фирму Bugatti. Оливье Ломбар, создатель водородного суперкара Hopium Machina, плохой гонщик из хорошей семьи владельцев «Мулен руж», а Амир Хасимок Наран из Зимбабве, создатель автомобиля Naran Hyper, дизайнер. Зато абсолютного рекордсмена мира SSC Tuatara смастерили инженеры.
Значит, сделать автомобиль, наладить его производство и войти в историю может каждый? Да, и в первую очередь с мечтой, а уже потом с инженерным дипломом или навыком в красоте. Поэтому есть основания полагать, что совсем скоро к автомобилестроению потянутся и вовсе далекие люди. Хорошо, если не такие, как Пабло Пикассо, карикатурные пародии под художественный стиль которого веселят Facebook. Но неизбежный гром все же грянул.
Naran Hyper.
SSC Tuatara.
Наладить выпуск автомобилей своего имени (концепт — на заглавном фото) пригрозил рэпер Канье Уэст. Вы тоже только сейчас услышали это имя? А он велик и знаменит настолько, что плещет амбициями за пределами музыкальных кругов, даже выходя за рамки наркоманов и теперь покушаясь на автомобилестроение.
Понятно, что это лишь рекламная кампания слегка завядшего певца, но замах на отрасль может внезапно закончиться автомобилем. Опять обозначив очевидное — чем дальше государство, тем интересней результат.
